Неточные совпадения
Я расплатился с хозяином, который
взял с нас такую умеренную
плату, что даже Савельич с ним не заспорил и не стал торговаться по своему обыкновению, и вчерашние подозрения изгладились совершенно из головы его.
Платов взял стальную блоху и, как поехал через Тулу на Дон, показал ее тульским оружейникам и слова государевы им передал, а потом спрашивает...
Хотел
Платов взять ключ, но пальцы у него были куцапые: ловил, ловил, — никак не мог ухватить ни блохи, ни ключика от ее брюшного завода и вдруг рассердился и начал ругаться словами на казацкий манер.
Платов из Тулы уехал, а оружейники три человека, самые искусные из них, один косой Левша, на щеке пятно родимое, а на висках волосья при ученье выдраны, попрощались с товарищами и с своими домашними да, ничего никому не сказывая,
взяли сумочки, положили туда что нужно съестного и скрылись из города.
Те остались этим очень довольны, а
Платов ничего против слов государя произнести не мог. Только
взял мелкоскоп да, ничего не говоря, себе в карман спустил, потому что «он сюда же, — говорит, — принадлежит, а денег вы и без того у нас много
взяли».
За говядиной ходил на базар кто-нибудь из инвалидов, которых у нас было по одному в каждой казарме, для надсмотра за порядком, и которые сами, добровольно,
взяли себе в обязанность ежедневно ходить на базар за покупками для арестантов и не брали за это почти никакой
платы, так разве пустяки какие-нибудь.
Арестанты смеялись над Сушиловым — не за то, что он сменился (хотя к сменившимся на более тяжелую работу с легкой вообще питают презрение, как ко всяким попавшимся впросак дуракам), а за то, что он
взял только красную рубаху и рубль серебром: слишком уж ничтожная
плата. Обыкновенно меняются за большие суммы, опять-таки судя относительно. Берут даже и по нескольку десятков рублей. Но Сушилов был так безответен, безличен и для всех ничтожен, что над ним и смеяться-то как-то не приходилось.
— Не найдется ли и мне у вас местечка? За дешевую
плату… Может, по двору, в огороде или около лошади? Угла бы я у вас где-нибудь в сарае не пролежал и цену бы
взял пустую. А?.. Чтобы только не издохнуть…
Доктор повиновался — поехал и скоро вылечил больное дитя, но
платы за свой труд не
взял.
Крылушкин узнал о Настином несчастии от Костиковой жены, которая ездила к нему советоваться о своей болезни, и велел, чтоб ее непременно к нему привезли: что он за нее никакой
платы не положит. Убравшись с поля,
взяли Настю и отправили в О. к Крылушкину.
Как-то раз, около Ялты, я нанялся вычистить фруктовый сад от срезанных сучьев,
взял вперёд за день
плату и на всю полтину купил хлеба и мяса.
Чтобы предохранить свое дитятко от обмороченья и узорочанья, мать произносит золотые слова: «Пошла я в чисто поле,
взяла чашу брачную, вынула свечу обручальную, достала
плат венчальный, почерпнула воды из загорного студенца; стала я среди леса дремучего, очертилась чертою проверочною и возговорила зычным голосом.
И отняли таким манером: матка
взяла себе босовики и сарафан, а девки по
плату разделили.
Взял извозчика и к маклеру… Пробыл у него больше часа. У Патапа Максимыча негде было ему деловым порядкам научиться… Обещав хорошую
плату, расспросил маклера, как пишут доверенности, как покупают и продают дома, пароходы, как в купцы приписываются, да уж кстати спросил и о том, нет ли у него на примете хорошего капитана на «Соболь».
С нас
взяли установленную
плату за слушанье лекций, за право быть студентами; следовательно, мы имеем право на слушанье лекций и право на объяснение, за что и надолго ли нас лишили университета!
Глафира была бледна как
плат, но Ропшин этого не заметил, потому что на ее лицо падало отражение красной шали. Он наклонился к ногам окаменевшей Глафиры, чтобы поднять лист. Бодростина в это мгновение встрепенулась и с подкупающею улыбкой на устах приподняла от ног своих этого белого юношу,
взяв его одним пальцем под его безволосый подбородок.
Белоярцевы с благодарностью приняли титулованного жильца,
взяв с него сравнительно недорогую
плату и окружив всевозможными удобствами.
— Мартыныч мне ручную машину хочет достать… говорит, на прокат можно за дешевую цену, а мне, говорит, по знакомству и совсем задаром дадут. Да это он так только, по деликатности, а с него
плату возьмут. Аккуратный человек!..
«Я напишу ей, — с наболевшею злобою подумал он, — что если она берет
плату за настоящее, то что же мешает ей
взять эту
плату и за прошлое… Пятнадцать тысяч хороша
плата даже для „артистки“».
Дойдя до этой точки своего рассказа, мой жидок опять взвыл и опять потерял дар слова и насилу-насилу мог досказать остальное, что, впрочем, было весьма коротко и просто. Улучив минуту, когда наниматель торговался за какие-то припасы, а сторож зазевался, кравец удрал на другой стодол к знакомому «балагуле», [Извозчик, содержатель брик. (Прим. Лескова.)]
взял, не торгуясь или посулив щедрую
плату, четверку подчегарых, легких н быстрых жидовских коней и укатил в Киев — креститься.
— Однако затихать стала, — сказал Ферапонтов, выпив три чашки чая и поднимаясь, — должно, наша
взяла. Сказано, не пустят. Значит сила… А намесь, сказывали, Матвей Иваныч
Платов их в реку Марину загнал, тысяч осьмнадцать что ли в один день потопил.
— И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон — говорит. Так, только пример один. — Сказывали самого Полиона-то
Платов два раза брал. Слова не знает. — Возьмет-возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит да и улетит. И убить тоже нет положенья.